В 1917–1921 годах Ровно оказалось в самом эпицентре бурных исторических событий. Власть менялась с бешеной скоростью — горожане не успевали привыкнуть к одному режиму, как на смену ему уже приходил другой. В 1919 году этот стремительный калейдоскоп окончательно разрушил размеренную жизнь провинциального города: в Ровно вошли подразделения дивизии Николая Щорса. Большевистская власть продержалась здесь всего два месяца, однако этот кровавый период навсегда вошел в историю города и запечатлелся в памяти его жителей, пишет yes-rivne.com.ua.
Как большевики перестраивали экономическую жизнь Ровно
Как отмечает сотрудник Государственного архива Ровненской области Людмила Леонова, архивные документы тех лет четко указывают на главную цель новых властей — национализацию имущества «нетрудового элемента». Для этого местную буржуазию и всех, кто имел хоть какой-то доход от своей деятельности, подвергали жестким проверкам. Кроме того, все учреждения, госпредприятия, общества, союзы и кооперативы обязывали пройти обязательную регистрацию.
Чтобы обеспечить себя продовольствием, топливом и промтоварами, большевики сначала провели учет этих ресурсов у частных владельцев, а затем приступили к прямой реквизиции. Пытаясь внедрить в Ровно политику «защиты интересов трудящихся», новая власть спровоцировала настоящий продовольственный и социальный коллапс в 60-тысячном городе. Желая удержать контроль, режим плодил бесконечные «революционные органы»: ревкомы, комбеды и парткомы. Одными из первых распоряжений оккупационных властей стали строжайший запрет на производство и употребление алкоголя, а также ограничение на въезд и выезд из города.
Особенно жестоко большевики расправлялись с состоятельными горожанами. Был составлен специальный список лиц «буржуазного класса», которых обложили неподъемными налогами. В этот перечень попали известные ровенские семьи. Среди них оказалась Хая Сандберг — бабушка известной ровенской поэтессы Зузанны Гинчанки. Ее обязали выплатить «контрибуцию» в размере 40 тысяч рублей. Также в списках фигурировали крупные владельцы недвижимости Гейзенберг и Финкельштейн, чьи дома до сих пор стоят на улице Петлюры в Ровно. Примечательно, что подобным гигантским налогом облагали преимущественно жителей еврейского происхождения. Некоторые из них пытались подавать прошения об освобождении от непосильных выплат, однако их судьба остается неизвестной. Огромные поборы вызвали волну возмущения и среди мелких предпринимателей, извозчиков, а также владельцев и работников гостиниц.
Взяв под тотальный контроль финансовую сферу, большевики буквально посадили горожан на голодный паек. Под запрет попало производство изделий из белой муки — за нарушение распоряжения грозил революционный трибунал. Для помола зерна требовалось получать специальное разрешение. Покупка мяса и мясопродуктов разрешалась строго трижды в неделю: по воскресеньям, вторникам и четвергам. В остальные дни в общепите подавали исключительно постные блюда.
Очень быстро подобное «хозяйствование» привело к тому, что в Ровно начался острый дефицит продуктов и предметов первой необходимости.
Репрессии и сопротивление крестьян
Захватив власть в городе, Ровенский уездный ревком взялся за установление режима в деревнях. Вооруженные отряды силой отбирали у крестьян скот и урожай. Зажиточных жителей открыто грабили, прикрываясь борьбой с «кулацкой контрреволюцией». Параллельно в уезде сформировали более двухсот комитетов бедноты и несколько коммун, которым передали конфискованные земли и барские усадьбы. Еще одним инструментом давления стала принудительная мобилизация в Красную армию — за отказ призывникам грозил расстрел.
Беззаконие и произвол спровоцировали сильную волну народных протестов и крестьянских восстаний, которые беспощадно подавлялись отрядами красноармейцев.