Первое дыхание Второй мировой войны ощущалось в Ровно за несколько дней до ее начала. Хаос, паника, тревога и чувство бессилия охватили всех горожан. Население Ровно осталось наедине с надвигающейся бедой, ведь «красные» командиры и руководство первыми упаковывали чемоданы и убегали из города. Эта далекая война хранит много страшных тайн, ведь неудобную правду советская власть долгое время всячески скрывала. Рассказы старожилов, ветеранов, архивные документы – это все, что есть у ровенских краеведов, чтобы узнать больше о том, какой была война в Ровно на самом деле, пишет yes-rivne.com.ua.
Предчувствие войны
Ровенские старожилы делятся воспоминаниями, что предчувствие войны витало в воздухе еще с середины мая 1941-го. Усиливали его рассказы жителей окрестных сел о ежедневных передвижениях на запад пехоты, танков и артиллерии. Паника нарастала, а местные власти скрывали правду, объясняя все тем, что это просто плановые маневры.
Воскресное утро 22 июня 1941 года было последним мирным утром в Ровно на следующие четыре года. Город жил своей обычной жизнью, когда около полудня жители услышали первые взрывы над центром Ровно. Сначала ровенчане подумали, что начались очередные учения по гражданской обороне, но когда на улицах начали появляться первые погибшие и раненые, сомнений не оставалось – это война.
Заставшие те времена жители Ровно вспоминают, что 22 июня бомбили кварталы, прилегающие к железной дороге, военный городок и центр города – район, известный ровенчанам как Театральная площадь, а также улицы Пересопницкая и Школьная.
В тот день Ровно стало прифронтовым городом. Это подтвердило радиообращение Молотова. После двух дней усиленных бомбардировок горожане массово начали выезжать к бывшей советско-немецкой границе, чтобы убежать вглубь территории СССР. В то же время ходили слухи, что красноармейцы устроили на границе блокпост и никого не пропускают. Так многие ровенчане вернулись назад, а те, кто пытался обойти блокпост, преимущественно попадали под бомбежку и погибали. У кого была возможность, скрывались от войны в Ровно в близлежащих селах.
Вечером ровенчанам запрещали выходить на улицу и пользоваться радиоприемниками, поэтому общество жило в информационном вакууме.
Как город ждал немцев
Ровенчане наблюдали, как военно-коммунистическое руководство активно бежало из города вместе с имуществом. В государственных учреждениях сжигали документы, а работников увольняли. Это усиливало тревожные настроения населения, которое выстраивалось в длинные очереди за хлебом, спичками, мылом и другими товарами длительного хранения. В ночь на 25 июня в Ровно тайно покинули все работники НКВД и милиции. На улицах постоянно видели загруженные мебелью автомобили так называемых красных комиссаров, которые спасали свои семьи. Об этом отступлении, больше похожем на бегство, свидетельствуют архивные документы, которые долго скрывали от общественности.
Уже в воскресенье 22 июня горожанам начали приходить первые повестки. Поскольку мобилизация была объявлена наспех и из-за беспорядков военное руководство не знало, куда направлять необученных призывников, мобилизованных по нескольку дней держали в вагонах. Многие убегали оттуда.
Хотя война в Ровно и пугала, на самом деле некоторые горожане ждали прихода немцев с определенной надеждой. За почти двухлетний период правления “советов” в Ровно они успели в значительной степени потерроризировать население репрессиями и созданием колхозов, которые сделали большинство ровенчан нищими. Конечно, от оккупантов горожане добра не ждали, но понимали, что вряд ли положение в городе станет хуже.
Когда отступала Красная армия, а командиры убежали, солдаты не знали, что делать. Ровенчанка Мария Осипчук, которой в 1941 году было шестнадцать, рассказала, что бойцы не хотели воевать и предпочитали целыми подразделениями сдаться врагу. Перед войной Мария окончила медицинские курсы и вместе с подругами помогала раненым солдатам, которых не хотели спасать красноармейцы.